Чувствовал, что она нуждается в друге так же сильно, как он сам нуждается в общении с ней.

Ченс вышел на крыльцо и поежился. На дворе стояла холодная, дождливая ранняя весна.

Нырнув обратно, он натянул дубленку и плотно ее запахнул. Потом снял с крюка свой выгоревший стетсон, натянул его по самые уши и снова вышел на улицу.

Дождь и не собирался прекращаться. Ченс вырулил на черный блестящий асфальт дороги. До остановки школьного автобуса было около четверти мили. Ченс включил печку, чтобы обогреть кабину своего пикапа для Дженни.

Старые «дворники», которые давно пора было заменить, с трудом справлялись с потоками воды, льющими по ветровому стеклу. Из-за этого дорога впереди виднелась смутно, но Ченс был настолько рад возможности вырваться из опостылевшего дома, что не обращал на это внимания.

Однако его радостное настроение исчезло, как только он приблизился к остановке. Происходящая там потасовка заставила его резко нажать на тормоза, отчего машина пошла юзом по мокрому асфальту.

— Что за чертовщина…

За потоком воды, льющейся с крыши кабины по ветровому стеклу, едва были различимы две фигурки, барахтающиеся в канаве; во все стороны летели клочья травы и грязи.

Выпрыгнув из кабины, Ченс подбежал к канаве. Не обращая внимания ни на промокающий гипс, ни на слетевшую шляпу, попытался схватить взметнувшуюся руку, но только чертыхнулся, не удержав скользкий от грязи рукав. Уворачиваясь от ударов ног, он ухитрился оседлать дерущихся и разнять, пользуясь одной здоровой рукой.

— Черт побери, Дженни! Прекрати немедленно! — орал он, но тщетно. Маленький ураган продолжал свою разрушительную работу.

— Уймите ее, мистер! Уймите! — взмолился мальчишка, лежащий под ней на дне канавы.

Девочка в ярости молотила кулаками по лицу и телу своей жертвы.