Ладно, придется действовать по обстоятельствам. Макс провел рукой по густым волосам и вздохнул:

  -  Что ж, думаю, ты права. Тогда давай войдем в дом и посмотрим, во что вовлек меня Тайто.

  Они поднялись по загаженной нечистотами и заваленной мусором лестнице и довольно быстро нашли нужную квартиру. На стук в дверь им открыл невысокий, коренастый человек. Это и был тот самый помощник. Когда Макс представил ему Кэрри, он нервно кивнул, дав понять, что знакомство состоялось.

  - Что ж, пошли посмотрим, в чем там дело, — произнес Макс.

  Мужчины быстро зашагали к дальней комнате и ей ничего не оставалось, как, озираясь вокруг, последовать за ними. Она вошла в темный, запущенный и провонявший какой-то кислятиной коридор, гадая о причине, которая привела их в эту жуткую квартиру. Едва Макс открыл дверь в комнату, как ее взгляд сразу выхватил в дальнем углу очертания детской кроватки. Она оцепенела.

  Нет. Не ребенок. О, пожалуйста, только не ребенок. У Кэрри перехватило дыхание, липкий страх тут же объял ее с головы до ног. Воспоминания о четырехмесячной дочери Мишель такой яркой вспышкой ослепили ее мозг, что она бессильно прикрыла глаза. Нет, она не была готова иметь с этим дело.

  Прошло около двух лет, с тех пор как ее муж Брайан и их любимая малышка Мишель погибли в автокатастрофе. После этого Кэрри всячески избегала контактов с детьми. Лишь бы не чувствовать той боли, которая при виде любого малыша пронзает сердце словно острие ножа. Она машинально повернулась, ей хотелось скрыться подальше от всего этого.

  Кэрри подошла к двери и взялась за ручку. И тут раздался детский плач: она остановилась, не в силах сделать хотя бы шаг. Сначала ребенок всхлипывал, потом пронзительно закричал.

  В отчаянии Кэрри до боли закусила губу и оглянулась. Ребенок плакал. Ребенок нуждался в помощи. Каждая ее клеточка, подчиняясь могучему материнскому инстинкту, тянула обратно.