Кэрри улыбнулась. Он прелестен. Нагнувшись, она взяла его на руки, а потом, закрыв глаза, нежно прижала ребенка к себе. В первый раз за два года. Глаза щипало от слез, а в горле стоял жесткий комок. Она с трудом сглотнула, и ее губы тронула печальная улыбка.

  -  Ого, да ты знаешь, как с этим справиться, - уважительно произнес мужской голос рядом.

  Макс пристально посмотрел на нее. Он видел, что ее охватили какие-то чувства, но не мог понять их причину.

  Она кивнула, не глядя в его сторону, чтобы скрыть набежавшие слезы.

  Тайто, подойдя к двери, жестом позвал Макса за собой. Убедившись, что у Кэрри все в порядке, он повернулся и направился за помощником в боковую комнату; чтобы расспросить няню.

  Кэрри с нежностью качала ребенка на руках. Она баюкала его до тех пор, пока он, согретый ее теплом, не задремал. Глазки закрылись, длинные темные ресницы затрепетали, коснувшись щек, и он заснул. Кэрри поцеловала его в лоб и принялась тихо напевать мотив без слов. Она слишком долго пыталась избегать детей, надеясь избавиться от боли, которую приносили воспоминания о дочери. Оказавшись в такой неожиданной ситуации, она обнаружила, что душа ее блаженствует. И когда в комнату вернулись мужчины, так не хотелось отрывать глаза от спящего малыша. Важнее всего сейчас было плыть в этом волшебном потоке обновленных чувств и наслаждаться ими.

  Звук женского голоса на миг заставил Кэрри удивленно поднять глаза, и она мельком увидела выходившую из комнаты женщину. Кажется, это та няня, которую помощник Макса собирался отвезти домой. Но все было так незначительно по сравнению с тем удовольствием, которое ома получает от этого чудесного ребенка.

  Макс с интересом понаблюдал за ней.

  -  Ну и что ты о нем думаешь? — спросил ом.