Ленка сделала вид, что рассматривает свои тетради. При чем делала она это так… заинтересованно, будто видела их впервые. А Ирка вообще обводила взглядом комнату. Из угла в угол. Из угла в угол.

— Обои бы новые поклеить, — пробормотала она не к месту.

Я могла ее поздравить. Ирка — сама тактичность!!!

Ленка оторвалась на мгновение от своего занятия, бросила на Ирку удивленный взгляд и снова принялась рассматривать тетради с таким видом, словно важнее занятия для нее не было и быть не могло. Я усмехнулась. А вот Дашка привстала с кровати и посмотрела на подругу таким взглядом, что Ирка тут же произнесла, посмотрев на меня:

— А… с Дмитрием Вайтманом мне все понятно.

— Что тебе понятно? — спросила Дашка.

— Ну-у, то, что он… плохой человек… оказался.

Дашка, казалось, поверженная ее словами в самое сердце, тяжело вздохнула, горько фыркнула и, театрально закинув руки за голову, упала на кровать.

Я усмехнулась.

— Дашенька, дорогая моя, — пропела я сладеньким голоском, — ну, забудь ты этого… ужасного человека. Я ведь уже забыла! Он больше никогда не побеспокоит ни меня, ни вас. Мы же с ним… распрощались не очень хорошо. Он и не вспоминает обо мне даже! А мы на него целый вечер угрохали!

Дашка приподнялась, задумчиво взглянула на меня и сказала:

— Пожалуй, ты права, — она села на кровати, скрестив ноги — Черт с ним! Пусть катится… в свой Питер, или откуда он там? Сделаем вид, что его и не было вообще!

— Точно! — сухо проговорила я и отвернулась к окну.

На Москву опустились сумерки. Опять пошел снег, крупными хлопьями кружась в воздухе и опускаясь на промерзшую землю. Обожаю снег!!

Я еще немного постояла у окна, наблюдая за тем, как снег засыпает землю, и искренне посочувствовала завтрашним автомобилистам. Я приказала себе забыть даже имя Дмитрия Вайтмана и думала, что отлично справлюсь с этим. Тем более что он-то уж точно уже избавился от мыслей обо мне.