И что на это возразить? Я застыла с открытым ртом. А подруги продолжали меня умасливать.

— Ну, Катюш, миленькая, ну, почему ты не хочешь соглашаться с нашей затеей?

— Ведь ничего плохого мы не делаем!

— Мы и приберем все за собой!

— И Сонины родители даже не догадаются, что кто-то посторонний праздновал у них в квартире Новый год. Тем более что они и приедут-то после новогодних праздников…

— То есть уже после восьмого числа — это как минимум!

— Они ничего не заподозрят…

— Хотя нас и заподозрить-то будет не в чем!

— Вот-вот! Мы ничего противозаконного не совершаем!

— И Соня — тоже, кстати, хозяйка квартиры — нас сама пригласила!

— И к тому же, это всего на один день.

— Первого числа, как только оклемаемся, тут же покинем квартиру!

Три пары глаз уставились на меня одновременно.

— Ну, что, согласна?

Меня терзали какие-то странные мысли, что-то словно не пускало в эту квартиру, да и сама идея праздновать Новый год в чужой квартире меня не прельщала… Но подруги приводили один веский довод за другим, и вся моя оборона рассыпалась на глазах.

Согласна ли я? Что за вопрос? Против таких аргументов не могу устоять даже я!

Я кивнула, хотя на душе кошки скреблись.

— Хорошо. Но только на один день.

Подруги радостно закричали и кинулись мне на шею. Благодарили они весьма активно, чуть было не покалечили перед самым праздником.

— Ну, ладно вам, хватит! — воскликнула я, вырываясь из их дружеских объятий — Я вовсе не хочу отмечать Новый год на больничной койке! Лучше уж Сонина квартира!

Мы дружно рассмеялись. А затем подруги начали обсуждать, что и как будут делать в Новый год с таким воодушевлением, словно я только что каждой из них подарила по машине, а не дала простое согласие праздновать Новый год в Сониной квартире. Я знала, что, если бы я отказалась, они смирились бы, и мы все вместе собрались в общаге — как в прошлом году. Но… весь праздник бы пошел насмарку.