— Конечно, правильно, — согласился я и сунул пальцы за резинку бикини.

Но тут я услышал, как отворилась дверь, и в комнату кто-то вошел. Мэнди оттолкнула меня и отбежала от окна. У нее было разочарованное и недовольное лицо.

— Опять этот проклятый кокни! — От злости у нее заплетался язык. — Так и ходит подсматривает.

Она галопом помчалась в сторону спальни, ритмично двигая ягодицами, которые меня всегда возбуждали.

Это был Хикс, мой помощник, в отдельных случаях исполнявший роль слуги. Со своей постоянной улыбкой на лице, он глядел вслед убегавшей «снежной королеве», молча наслаждаясь ее паническим бегством.

На самом деле Хикс не улыбался, он редко позволял себе такую роскошь. Впечатление улыбки вызывал голубоватый шрам на его лице, тянувшийся от уголка рта до нижней части уха, — память о тех временах, когда Хикс служил легионером в Конго. Обычно он говорил на жаргоне лондонских кокни, хотя порой, особенно в опасной ситуации (а мы с ним не раз попадали в переделки), легко переходил на литературный английский.

— Если вы хотите заниматься любовью прямо в гостиной, то предупреждайте меня, коллега, заранее, — наконец сказал он. — Для этих случаев я сделаю вам табличку, где будет написано: «Внимание! Не мешать! Идет любовный процесс!»

— Могли бы и постучать, — буркнул я.

— Чтобы здесь поднялась паника? — Он покачал головой. — Нет, коллега, лучше вешайте табличку на ручку двери, как только вами овладеют любовные страсти. — Хикс засопел и презрительно добавил. — А они овладевают вами постоянно!

— Что вы узнали о Мак-Ларене? — перебил я его.

— Немного, — ответил он. — Его никто не знает, во всяком случае, из тех, с кем я встречался.

— А что, если он в Лондоне недавно, да к тому же еще и не англичанин? — Я посмотрел на часы. — Впрочем, не будем гадать, через час он придет, и мы узнаем, что ему нужно.