— Понимаю, — сказал я. — А как вообще идут дела, мистер Бочар?

— Тяжеловато, — сказал он и пожал плечами. — Только где сейчас легко?

Снова мелодично зазвонил телефон. Хикс снял трубку, а потом знаком показал, что просят меня. Я извинился перед собеседником.

— Это Мак-Ларен, — услышал я. — Вы уже читали про взрыв у Вестминстерского аббатства?

— Да, — ответил я.

— Вы заинтересовались моим предложением?

— В какой-то степени.

— Когда мы сможем побеседовать?

— У меня будет время позднее вечером, — сказал я.

— А вы знаете, что эти три подонка разграбили мой бумажник?

— Весьма сожалею. Итак, жду вас к девяти часам.

— Договорились, — ответил он. — Только больше никаких двустволок, хорошо?

— Они ведь больше и не нужны, — успокоил я его и повесил трубку.

Бочар ерзал в своем кресле.

— Не хочу вас больше задерживать, мистер Донован, — сказал он. — Рад был увидеться с вами.

— А мне всегда приятно слышать, что люди продолжают интересоваться мной, — искренне ответил я.

Он допил свой бокал и поднялся. Я проводил его до двери. Но не успели мы дойти до нее, как она распахнулась, и вошла Мэнди. На ней были меховая шапочка и меховое манто, „скромные“ норки, как их называла Мэнди.

— Пол, дорогой, — сказала она. — На улице чертовски холодно. Я бы с удовольствием выпила немножко глинтвейна, чтобы согреть себе внутренности. Как ты думаешь, Хикс сделает мне его, если я его очень вежливо попрошу?

— А почему нет? — Я пожал плечами. — Правда, меня ужасает мысль о его качестве, но ведь ты любишь опасную жизнь.

Она с лучистой улыбкой промелькнула мимо Бочара и исчезла в гостиной.

— Приятно, что превосходный вкус вам не изменяет, мистер Донован. Я имею в виду женщин, — заметил Бочар. — Поздравляю!

— Превосходный, но зато чертовски дорогой, — подтвердил я.