— Надо угостить Мэнди глинтвейном.

Через какое-то время он вернулся со смущенным видом.

— Женщин всегда очень трудно понять, — тихо сказал он. — Она сочла, что это божественный напиток, и хочет иметь его рецепт.

— Что она делает в настоящий момент? — спросил я.

— Стоит в одном белье и вливает это пойло в свою глотку.

— Со стороны Бочара действительно было очень мило предостеречь нас в отношении Мак-Ларена, — сказал я. — Одно мне пока непонятно: явился ли он к нам по собственному побуждению или кем-нибудь послан?

— Послан?

Я рассказал Хиксу о женщине, которая якобы имеет зуб против Фишера, и о том, как ее человек устроил допрос Бочару.

— Вы полагаете, что он отчитывается сейчас перед этой Колетт? — спросил Хикс.

— Возможно, — ответил я. — Но если это и так, мы все равно не сможем помешать этому.

Мэнди вышла из ванной в коротком черном халатике и в кожаных мокасинах. Я подумал, что в таком наряде она сразит даже индейского вождя.

— Я могу получить еще порцию этого фантастического глинтвейна? — спросила она у Хикса.

— Разумеется, можете.

Он взял у нее пустой бокал и направился к бару.

— Кто это был с тобой, такой высокий и толстый, когда я вошла? — спросила она.

— Его зовут Бочар, — ответил я.

— И чем он занимается?

— Продажей оружия, — сказал я, — торгует гранатами, автоматами, бомбами и подержанными самолетами.

— Такое дело разрешено?

— Разрешено или нет, но это доходная статья. Он очень богатый и очень нервный человек.

— Ты тоже богатый, но не нервный, а подверженный несчастным случаям.

— Не начинай снова! — взмолился я.

— Пол, дорогой, — сказала она заботливо, — надеюсь, твой член не надолго выбыл из строя после того, как ты прищемил его застежкой?

Хикс как-то странно зашипел и разлил портвейн на стойке.