– Херес – это лошадиная моча с водой! Уходи. Мой камердинер Миллер принесет мне другой стакан бурбона.

– Ваш камердинер, конечно, принес бы вам стакан бурбона... если бы знал, где его найти. – Ривс спокойно направился к двери. – Только он этого, разумеется, не знает.

Рочестер громко и весьма живописно выругался. Дворецкий и бровью не повел. Как только приступ герцогского гнева пошел на спад, он спокойно произнес:

– Я скажу Миллеру, чтобы он принес вам теплого молока. У вас желчь разыгралась.

– У меня не разыгралась желчь, и ты это знаешь! Ладно, будь по-твоему, черт бы тебя побрал! Тащи сюда бурбон. Надеюсь, ты не загубил его окончательно этой отравой!

Стакан бурбона в мгновение ока оказался в руке герцога. Он недоверчиво понюхал содержимое и отхлебнул глоток. Теплая волна распространилась в его груди, а язык с наслаждением ощутил великолепный вкус бурбона.

– Ах-х!

Ривс улыбнулся.

– Микстура не слишком изменила вкус? Присутствие горького лекарства в бурбоне практически не ощущалось. Однако нельзя было допустить, чтобы Ривс стал излишне самоуверенным. Рочестер очень нуждался в его услугах и не мог этого позволить. Сейчас более чем когда-либо. Поэтому, вместо того чтобы согласиться, герцог брюзгливо промолвил:

– Сойдет.

Сделав еще глоток, Рочестер опустил стакан и взглянул на дворецкого:

– Я рад, что ты здесь, Ривс, потому что хочу кое о чем попросить тебя.

Ривс взял халат его светлости и аккуратно повесил в большой изящный гардероб.

– Я вас слушаю, милорд.

– Тебе платят больше, чем любому дворецкому в Англии.

– Да, милорд. И я того стою.

«В этом он прав», – раздраженно подумал Рочестер.

– Я не хочу сказать, что ты этого не заслуживаешь, а лишь констатирую факт: тебе хорошо платят.

– Очень любезно с вашей стороны разделить эти два понятия, милорд, – нараспев произнес Ривс.

Рочестер прищурил глаза.

– Это звучит саркастически.