Герцог скорчил гримасу.

– Знаю, черт возьми. Этот болван сам себе сделал имя, а воспитанные люди так не поступают. Но теперь я уже ничего не могу с этим сделать.

– Понятно, милорд, – сказал Ривс, пытаясь вспомнить, где он слышал это имя раньше.

– Я действительно любил Полин и, если бы мог, спас ее от несправедливых обвинений в государственной измене. Вот что происходит в результате нетрадиционного воспитания. Ее отец был сторонником несостоятельных политических теорий и разрешал дочери читать всякую чушь.

– Чушь, милорд?

– Всякие политические глупости. Он умер до того, как я появился на горизонте, и это было очень хорошо. Она была самоуверенной и во всем строго придерживалась своего особого мнения, что отнюдь не добавляло ей привлекательности.

– Да уж, – согласился Ривс, – самоуверенность никого не красит.

Рочестер с подозрением взглянул на дворецкого:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего, милорд. Совсем ничего.

– Гм-м... Мы с Полин в конце концов расстались, хотя я присылал ей деньги на мальчиков. – Герцог нахмурил лоб. – Черт возьми, и почему Летти не смогла... хотя теперь это не имеет значения. – Он бросил на Ривса несколько виноватый взгляд. – Возможно, я навещал своих внебрачных детей реже, чем следовало, – вздохнув, сказал он. – Этого теперь уже не исправить. Но как я уже говорил, все шло хорошо, пока Полин не обвинили в государственной измене. Это было ужасно.

Ривс поправил подушку герцога.

– Я уверен, что вы сделали все, что должны были сделать, милорд.

– Меня в тот момент здесь не было. Я был за пределами Англии... – Рочестер недоговорил. Его переполняли эмоции.

– Милорд? – озабоченно окликнул его Ривс.

– Я был в Италии. Чтобы добраться домой, мне потребовалось несколько недель. Едва ступив на землю, я бросился к королю, но... опоздал. Она умерла в тюрьме за неделю до этого, а мальчики исчезли. Испарились! Я пытался разыскать их, но безуспешно. Пока... – Рочестер стиснул губы.