— Мы? — Она прищурилась. — Почему «мы», Дэнни?

У нее заколотилось сердце — то ли от страха, то ли оттого, что он стоял так близко. Его рука все еще лежала у нее на плече, а теплое дыхание овевало ей лицо; она улавливала его знакомый мужской запах, который всегда означал безопасность, защищенность, дом, Дэнни. Кэти чувствовала, что не может сосредоточиться, и попыталась отодвинуться, но он ее не отпустил.

— Дэнни, — она сглотнула, пытаясь успокоиться, — пока ты разыскиваешь родителей или опекуна, кто будет заботиться о малышке?

Он, не отвечая, смотрел на нее, пока до нее не дошло. Кэти тут же замотала головой.

— О, нет. — Она вскинула руки, словно отводя от себя карающий меч. — Это исключено.

А он ей просто улыбался, улыбался той самой улыбкой, от которой у нее не было спасения.

Ну нет, подумала Кэти, на этот раз номер у него не пройдет. Она не даст ему втянуть себя в авантюру. Слишком много людей зависит от нее, и она не имеет права принимать решение такой важности, не думая о них. Речь не только о ней самой и ее садике, а и о других детях.

— Ты в своем уме, Дэнни? — спросила Кэти, пытаясь сдержать нараставшую панику. — Риск — это одно, а глупость, извини, — совсем другое.

— Ну, Кэт, все не так уж страшно. Ведь я же, в конце концов, не похитил ее.

Она глубоко вздохнула, решая, не врезать ли ему еще разок или попытаться все же урезонить?..

— Послушай, Дэнни, ты знаешь правила не хуже моего. Любое нарушение может кончиться тем, что у тебя отберут значок, а у меня — лицензию. Это серьезно. Речь идет о беспомощном человеческом существе. — Она видела, что ее слова отскакивают как горох от стенки. — Знаешь, Дэнни, за такое дело можно и за решетку угодить. — От этой мысли она вздрогнула. — И потом, позволь тебе напомнить, я неважно смотрюсь в полосатой тюремной одежде.