- В конце концов, - сказал отец, - он не какой-нибудь гангстер или жулик.

Он сын моей покойной сестры!

Мать многозначительно усмехнулась, что означало: в этом-то все дело!

- Не знаю, не знаю, - сказала она. - Ты - это относилось к Джин - как хочешь, но я бы не вытерпела его ни минуты!

Джин подумала, что не собирается "терпеть" своего двоюродного брата, потому что не намерена торчать в его "маленькой квартире". Жизнь в большом городе представлялась сплошным праздником, на котором она намеревалась хорошенько повеселиться.

Она сложила в чемодан несколько платьев, и отец отвез ее в джипе, в основном служившем для перевозки ящиков с салатом и клеток с кроликами, на автостанцию и тут же поехал обратно: его любимая кобыла жеребилась, и, хотя был приглашен ветеринар, отец считал свое присутствие обязательным.

Джин не спешила покупать билет. Она подошла к водителю в черной майке с золотой, через всю грудь надписью "Сафари" и, постукивая ногой по колесу автобуса, спросила, не известно ли ему, отчего кривляка Энн в прошлое воскресенье рано ушла с дискотеки? Водитель посмотрел на туфлю с острым каблучком, потом на девушку. Он понимал: этой занозе Джин надо выяснить, продолжает ли он ударять за докторской дочкой или там все лопнуло, как прежде лопнуло у них с Джин.

- А ты далеко собралась? - вместо ответа спросил он.

- Уезжаю к кузену.

- Что-то не слыхал, чтобы у тебя водились кузены!

- Ты много чего не слыхал. Он живет недалеко от Голливуда, работает в казино.

- И сколько лет твоему кузену? - насмешливо спросил он.

- Пятьдесят три... - хотелось назвать цифру поменьше, но правда сама сорвалась с языка.

- Ты едешь подавать ему горшки и ставить горчичники? - Парень засмеялся.

Джин презрительно сощурила серые глаза и отошла прочь.