Просидев минут пятнадцать в задумчивости, Тим спохватился и продолжил работать. Дела помогли ему отвлечься от тревожных мыслей, а заодно послужили достойным объяснением тому, почему за весь день у него не нашлось свободной минутки, чтобы позвонить в другой аэроклуб.

Направляясь около восьми вечера домой и размышляя о том, что из-за обилия работы ему скоро вообще придется отказаться от личной жизни, он испытывал тайное ликование оттого, что все оставалось по-прежнему.

Следующий день прошел примерно так же. И в половине шестого Тим с наигранным неудовольствием пробурчал себе под нос, что придется ехать к этой малявке Рэнфилд, потому что до поисков другого инструктора у него руки так и не дошли.

Он вышел на улицу, сильно хмурясь, но к машине едва не побежал, подгоняемый какими-то неведомыми силами. Тимом владело странное нетерпение, обострившееся в тот момент, когда он остановился на парковочной площадке у парашютного клуба. До встречи с Кристин оставалось несколько минут.

А вдруг сегодня она не придет? — ни с того ни с сего мелькнуло у него в голове, и ему захотелось мгновенно перенестись из машины в кабинет, где проходили занятия по теоретической подготовке, чтобы поскорее убедиться в обратном.

Что это со мной? — тут же с раздражением подумал Тим, нарочито медленно вылезая из «форда» и стараясь придать лицу выражение небрежного безразличия. Уж не тронулся ли я от переизбытка экстрима рассудком? С таким пылом уверял Дейвиса, что видеть больше эту штучку не желаю, а сам примчался сюда на десять минут раньше, да еще и терзаюсь какими-то нелепыми страхами! Уму непостижимо!

Он опять сел в машину и заставил себя подумать о чем-нибудь другом, отвлечься мыслями от Кристин Рэнфилд и своего нежелания-желания видеть ее. А спустя семь минут, наметив план работы на завтрашнее утро, снова вышел из «форда» и направился к зданию, в котором проводились теоретические занятия.