Он задумался, не означает ли сегодняшнее происшествие и поведение Кристин ее победу над ним, окончание их тайного противоборства и, в сотый раз убедив себя в том, что женщина в любом случае менее ловка, вынослива и сообразительна, чем мужчина, решил, что не означает.

— Тот час, когда моя правота будет доказана, непременно наступит, — пробормотал Тим, вскочив с кресла у стены и в сильном волнении начав расхаживать из одного конца комнаты в другой. — Да, Кристин не такая, как большинство женщин. Она гораздо более сильная, решительная, ловкая, красивая… И все же не может и не должна заниматься сугубо мужской работой — это нелепо, неправильно…

Он резко замолчал, останавливаясь в центре гостиной.

«Красивая», эхом отдалось в мозгу произнесенное им несколько мгновении назад слово. А ведь она действительно очень красива, подумал он, пораженный этим открытием и тем, что так долго не сознавал, почему его так тянет к Кристин. Необыкновенно красива…

Ему представилась Кристин, и он впервые признался себе, что находит ее каре-зеленые глаза исключительно глубокими и восхитительными, линии скул, подбородка и шеи — женственно-изящными. Стройную фигуру — сложенной удивительно пропорционально, а густые каштановые волосы с живым блеском просто роскошными.

Он тут же вспомнил и о шрамике на ее руке, и о завитке на шее, и даже почему-то о щенке с растопыренными ушами на обложке блокнота, который она ему подарила, и душу переполнило какое-то огромное теплое чувство.

Обескураженный, Тим опустился на диван и закрыл глаза. Ему вдруг очень захотелось узнать, где сейчас Кристин, очутиться с ней рядом, рассказать ей, что с первого мгновения их знакомства она одна занимает все его мысли, она одна присутствует во всем, что бы он ни видел вокруг себя…

А вдруг с ней сейчас кто-то есть? — опять подумалось ему. И блаженное, расслабляющее чувство в сердце, которое так не хотелось от себя отпускать, вытеснилось другим — гадким, мучительно, словно исподтишка щиплющим душу холодными бесплотными пальцами.