— Ну и хоромы!

— Каким образом тебе удалось узнать мой адрес? — настойчиво повторила Эбигейл. — Я ведь не давала его тебе.

— Конечно нет. Кстати, твоя мать тоже.

— Моя мачеха, — поморщившись, поправила его Эбигейл, и по ее тону Кену сразу стало ясно, как она относится к миссис Ричардсон.

— Ах вот оно что… — протянул он. — Теперь мне многое становится понятным. Оказывается, у нас с тобой много общего. Я тоже не ладил с сожительницей отца.

— Меня это совершенно не интересует, — холодно проронила Эбигейл. — Я задала вопрос. Будь добр, ответь на него.

— Я послал тебе информацию о хронических заболеваниях в нашей семье, словом, то, о чем ты просила, а затем нанял человека, который подкараулил тебя у абонентского ящика, проводил до дома и навел кое-какие справки.

— Так ты меня выследил?! — возмутилась Эбигейл.

Кен ухмыльнулся.

— Можно и так сказать.

— Да Как ты посмел! Ты не имеешь права вторгаться в мою личную жизнь!

— Солнышко, ты забыла, наверное, что носишь под сердцем моего ребенка, а это, согласись, дает мне некоторые права на более близкое знакомство с тобой. Думай обо мне что хочешь, вычеркивай меня из своей жизни, но я не могу и не хочу бросать на произвол судьбы свою плоть и кровь — единственного моего ребенка!

Эбигейл была на грани истерики, ее вновь затошнило, голова шла кругом от одной только мысли, что Кен Уоррен здесь, в ее квартире, и теперь от него не отвяжешься. Чтобы немного прийти в себя, она сделала несколько глубоких вдохов, но это не помогло.

Все ее надежды рушились одна за другой! За две недели ей так и не удалось раздобыть денег, а теперь еще к ней как снег на голову явился негодяй, претендующий на участие в судьбе ее ребенка! Ребенка, которого Эбигейл не хотела делить ни с кем! Это дитя принадлежало только ей! Эбигейл из последних сил сдерживала слезы.