Мередит молча смотрела на секретаршу. Она вдруг почувствовала, как резко сдавило грудь, совсем как неделю назад, когда Генри Рафаэльсон, ее друг и банкир, сказал то же самое за обедом в клубе «21».

– Я никогда не продам «Серебряное озеро», – наконец заявила она, повторяя свой ответ Генри.

– Понимаю.

Нет, не понимаешь, подумала Мередит, но вслух ничего не сказала. Она опустила глаза и невидящим взглядом уставилась в финансовую смету по переоборудованию дома в Монфор Л'Амори, но так и не смогла сосредоточиться на цифрах.

Она думала о «Серебряном озере». Никто и не подозревал, как много значит для нее этот отель, даже сын и дочь, оба родившиеся там. «Серебряное озеро» всегда было ее истинным прибежищем, ее первым родным домом. Джек и Амелия Сильверы, владельцы отеля, были первыми людьми, которые подарили Мередит доброту и ласку. Они любили и оберегали ее, как младшую сестру, они ее растили, заботливо пестовали ее способности, помогали развиться ее деловому чутью, аплодировали ее стилю. Именно Джек и Амелия воспитали в ней чувство собственного достоинства, порядочность, мужество.

Джек и Амелия. Ее единственная семья. На мгновение муж и жена как живые предстали перед мысленным взором Мередит. Они были первыми людьми, которых она полюбила всей душой. До них не любила никого. Кроме Спина – маленькой собачки, которую у нее отняли, едва они привязались друг к другу.

«Серебряное озеро» было частью ее жизни, ее души. Мередит знала, что никогда, ни при каких обстоятельствах не продаст отель.

Она глубоко вздохнула, и щемящая боль в груди понемногу начала утихать. Взглянув на Эми, Мередит бросила с деланной небрежностью:

– Я, кажется, нашла покупателя на «Горные вершины». Потому-то я и отправляюсь сегодня вечером в Коннектикут.

Эми была явно удивлена, но лишь кивнула в ответ.

– А как насчет «Дикого папоротника»? Да и за «Вермонт», наверное, можно получить больше, чем за «Горные вершины».