Женщина вздохнула. Выпрямившись, она взяла дочку за руку и повела к дому. Войдя внутрь, она обратилась к девочке-подростку, сидевшей на стуле в дальнем конце кухни и читавшей книгу.

– Юнис, я не разрешаю Мэри одной ходить к реке. Вдруг она поскользнется и упадет, что тогда? Ведь ты даже не будешь знать, что случилось. Я уже столько раз говорила тебе об этом, Юнис, ты меня слышишь?

– Да, миссис Сандерсон. Простите. Я больше не буду отпускать ее одну.

– Да уж, пожалуйста, – ровным голосом ответила Кэти Сандерсон, но глаза ее смотрели сердито. Через секунду она отвернулась от девочек, налила воды в чайник, поставила его на плиту и чиркнула спичкой.

Юнис захлопнула книгу и встала.

– Я пойду, миссис Сандерсон, раз уж вы вернулись.

Кэти кивнула.

– Спасибо, что посидела с Мэри.

– Мне завтра приходить? – осведомилась девочка, направляясь к двери. – Или вы сами справитесь?

– Завтра не надо. А вот в пятницу утром, пожалуйста, приди. Мне надо отлучиться на некоторое время.

– Ладно. В девять сойдет?

– Да, – ответила Кэти и заставила себя улыбнуться, хотя внутренне кипела от ярости.

– Пока, Мэри, – криво улыбнувшись, кивнула Юнис девочке.

– Пока, Юнис, – ответила Мэри и помахала маленькой пухлой ручонкой.

Когда они остались одни, Кэти обратилась к своей пятилетней дочери:

– Будь умницей, Мэри, пойди вымой руки, и будем пить чай.

Девочка послушно поднялась по лестнице в ванную, старательно вымыла и вытерла руки. Через несколько минут она вернулась на кухню. Здесь они проводили большую часть времени: кухня была просторная и очень уютная. Большой камин, старая деревенская печь рядом, закрытое жалюзи окошко над раковиной, деревянные балки, поддерживающие потолок, яркие домотканые коврики на кирпичном полу.

Кухня, кроме того, была очень чистенькой и аккуратной. Все на своем месте, кастрюли и сковородки начищены до блеска, на окнах – всегда свежие полотняные занавески. Кэти гордилась своим домом и уделяла ему много внимания и заботы.