– И что ты ответила?

– Правду. Сказала, что нет.

– Разумеется, нет. Безумно влюблена ты была только раз в жизни – в ее отца.

Мередит промолчала.

– А ты когда-нибудь задумывалась, как сложилась бы твоя жизнь, если бы он не…

– Я не желаю обсуждать это, – сердито отрезала Мередит, потом виновато прикусила губу. – Извини, Бланш, я не собиралась кидаться на тебя, но давай лучше оставим эту тему. У меня был трудный день, и я не хотела бы погружаться в трагическое прошлое.

Бланш мягко улыбнулась.

– Это я виновата. Затеяла этот разговор, а у тебя теперь такой печальный вид… Я тебя расстроила.

– Вовсе нет, уверяю тебя.

Решив, что мудрее всего будет сменить тему, Бланш отпила из бокала и сказала:

– Кстати, мы собираемся заказать новые ковры для номера «Туаль-де-Жу» и для синей комнаты. Недавно протекла крыша и ковры были испорчены. Мне очень неприятно говорить тебе об этом, но то же самое случилось с твоей спальней у вас дома. Завтра покажу. Боюсь, тебе тоже придется менять ковер.

– Такое случается, Бланш, уж нам ли с тобой не знать по долгому опыту. Надо же, мы ведь только в прошлом году меняли крышу. Завтра же перед отлетом в Лондон позвоню Гари в Старк. Он посчитает необходимые расходы, так что это не проблема. – Мередит сосредоточенно нахмурилась. – Ковры приобретались у всегдашнего поставщика?

– Ну конечно, – ответила Бланш и направилась к двери. – Уже поздно. Пойду принесу тебе с кухни тарелку супа.

Мередит поставила стакан и пошла следом. – Я поем на кухне, Бланш, так будет гораздо проще.

3

Отель «Горные вершины», расположенный в Шароне, был построен на вершине горы, подтверждая тем самым свое название. Гора возвышалась над озером Вононпакук, и вид, открывавшийся из окон отеля, был поистине великолепен: бескрайнее озеро словно сливалось с небом, на склонах росли огромные деревья, и, насколько хватало глаз, не было видно ни одной другой постройки. Гостиница раньше была усадьбой, вернее, загородным домом, принадлежащим одному крупному американскому магнату; дом построили в конце 1930-х годов и расходов не пожалели. Магнат и его семья приезжали сюда на лето вплоть до его смерти в середине 60-х, дом был продан.