— О, вы жестоки!

— Нисколько. Кого она ждет? Принца? Рыцаря в сверкающих доспехах? В возрасте Лили у меня уже было трое детей!

Лили поморщилась, признавая, однако, справедливость упрека, и осмелилась покоситься в сторону матери.

В свои сорок четыре Кларисса Балфур еще не собиралась отказываться от титула одной из самых прекрасных женщин юга Англии. Многие также считали ее одной из самых жестоких.

Судя по прямой как палка спине, она тоже слышала наглые замечания. Но в отличие от более мягкой и застенчивой дочери леди Кларисса медленно повернула белокурую голову и пронзила сплетниц уничтожающим взглядом. Взглядом, который, должно быть, обдал их ледяным холодом северного ветра.

Лили услышала тихие сокрушенные возгласы и ничуть не удивилась. Она не раз испытывала на себе силу материнского взора и сейчас даже поежилась.

Лицо леди Клариссы Балфур напоминало мраморную маску: такое же белое и жесткое, по контрасту с черным кружевом высокого ворота се траурного платья. Заставив замолчать бесцеремонных соседок, она метнула на дочь косой, исполненный холодного удовлетворения взгляд.

Лили ответила едва заметным, беспомощным кивком и попыталась вслушаться в надгробную речь, но, говоря по правде, она почти не могла выносить банальностей, изрекаемых новым лордом Балфуром. Тот едва знал покойного, который был любим не только Лили, но и всей округой.

Почти всей. Если не считать ее матери. Она всегда была почтительной невесткой и слова поперек не сказала старому виконту, но даже в детстве Лили чувствовала, что они винят друг друга в смерти ее отца. И поэтому девочка вечно оказывалась между молотом и наковальней. Даже сейчас, до того как бесцеремонные соседки грубо прервали течение ее невеселых мыслей, она пыталась определить, чьи похороны были кошмарнее: отца или деда.

Хотя что тут сравнивать? Сегодня ее сердце было разбито, но эта скорбь не могла сравниться с ощущением ужасающей потери, которую она перенесла в девять лет. Да, она горячо любила деда и преданно ухаживала за ним до самой смерти, но все же с отцом они были несравненно более близки. Недаром няня называла их «две горошины из одного стручка»!