— Мисс Дюпре, это мой муж, мистер Уоникот.

Миссис Уоникот явно стремилась завладеть ее вниманием. Хотя домоправительница пыталась выглядеть внимательной и заботливой, холод и подозрительность, сквозившие в ее глазах, и неодобрительная складка, залегшая вокруг ее губ, выдавали ее неприязненное отношение. Антуанетта поняла, что на добросердечный прием ей вряд ли стоит рассчитывать. Мистер Уоникот, низенький и лысоватый, пробормотал что-то вроде приветствия, не отрывая взгляда от мысков своих ботинок.

— О вашем приезде вплоть до вчерашнего дня нам ничего не было известно. Письмо лорда Эпплби пришло к нам только вчера.

Миссис Уоникот произнесла это оскорбительно-холодным тоном, как будто задержка почты произошла по вине Антуанетты.

— Однако мы сделали все от нас зависящее, чтобы встретить вас как полагается. Увы, мы живем в глуши, вдали от Лондона. К сожалению, мисс Дюпре, мы не можем предоставить вам всех тех удобств, к которым вы привыкли в Лондоне.

— Я уверена, мне это вряд ли потребуется…

— Салли…

Уоникот прервал Антуанетту и дотронулся до руки жены, как будто хотел обрести в этом жесте чувство спокойствия или выразить предупреждение. Краска бросилась ему в лицо, когда он заметил на себе пристальный взгляд Антуанетты, и он поспешил опустить глаза.

— Мы незначительные провинциальные жители, — с вызовом бросила миссис Уоникот.

Антуанетту уже утомило неприветливое отношение экономки и ее мужа. Завтра, может быть, ей удастся найти с ними общий язык.

— Мои покои? — намекнула она, наблюдая затем, как слуги вносят ее багаж вверх по дубовой лестнице.

На лестничной площадке, тускло освещенной свечой, висел портрет мужчины в темном костюме и белых кружевах, с надменным выражением породистого лица.