– О вашем приезде вплоть до вчерашнего дня нам ничего не было известно. Письмо лорда Эпплби пришло к нам только вчера.

Миссис Уоникот произнесла это оскорбительно-холодным тоном, как будто задержка почты произошла по вине Антуанетты.

– Однако мы сделали все от нас зависящее, чтобы встретить вас как полагается. Увы, мы живем в глуши, вдали от Лондона. К сожалению, мисс Дюпре, мы не можем предоставить вам всех тех удобств, к которым вы привыкли в Лондоне.

– Я уверена, мне это вряд ли потребуется…

– Салли…

Уоникот прервал Антуанетту и дотронулся до руки жены, как будто хотел обрести в этом жесте чувство спокойствия или выразить предупреждение. Краска бросилась ему в лицо, когда он заметил на себе пристальный взгляд Антуанетты, и он поспешил опустить глаза.

– Мы незначительные провинциальные жители, – с вызовом бросила миссис Уоникот.

Антуанетту уже утомило неприветливое отношение экономки и ее мужа. Завтра, может быть, ей удастся найти с ними общий язык.

– Мои покои? – намекнула она, наблюдая затем, как слуги вносят ее багаж вверх по дубовой лестнице.

На лестничной площадке, тускло освещенной свечой, висел портрет мужчины в темном костюме и белых кружевах, с надменным выражением породистого лица.

Предок лорда Эпплби? Нет, конечно, нет. Лорд Эпплби в жизни всего добился сам, он был первым среди своих родственников, у которого в кармане звенело не только два фартинга, и он любил поговорить о своих успехах с кем бы то ни было, лишь бы его слушали.

– Ваши покои наверху. Я провожу вас.

Салли Уоникот вразвалочку пошла вперед. Подниматься по лестнице ей было тяжело, ее мучила одышка, но шла она с высоко поднятой головой. Уоникот остался внизу, и последовавшая за домоправительницей Антуанетта чувствовала на своей спине его колючий пристальный взгляд.