— Она счастлива! Ты понимаешь? Счастлива! — продолжал драматизировать ситуацию Пава. — И это значит, что все в мире хорошо! И мы с тобой очень хорошие люди, если сделали счастливым хотя бы одного человека, пусть даже всего лишь какую-то паршивую бабку! Мы, простые русские парни!

— Слышь, простой русский парень, — для приличия пару раз хлопнув в ладоши, позвала я. — Пава! Тебя опять жена домой не пустила?

— Она дура! Ты понимаешь? Дура! — Пава пошел по второму кругу. — Она не пустила в дом хороших людей только потому, что они немножко выпили! Нас, простых русских парней!

— А че мне бабка? — сильно отставая от Павы, бубнил его партнер. — Мне для бабки бабок не жалко! Я на баб больше бабок трачу!

Пава толкнул приятеля локтем в бок.

— А че нам дом? — сменил пластинку тот. — Нам и на травке неплохо! Цветочки-лепесточки, водка-селедка, все дела!

— Давно тут сидите? — поинтересовалась я.

У меня возникла надежда обрести в лицах выпивох пару свидетелей нашего ночного убийства.

— Всю ночь! — заламывая руки, вскричал Пава.

С одноразовой пластиковой вилки, которую он держал в руке, в траву свалилась безголовая килька в томате.

— Ничего такого особенного не видели? — я подошла поближе. — Не появлялись тут какие-нибудь подозрительные личности?

— Еще как появлялись! — Пава с сожалением посмотрел на пустую вилку и слизнул с нее каплю соуса.

— Расскажи, — попросила я, приготовившись выслушать продолжительный эмоциональный монолог.

Из прочувствованной речи Павы выяснилось, что на рассвете, когда все порядочные люди мирно спали, а простые русские парни отдыхали со стаканами в руках, на клумбу прискакали неразговорчивые хмурые мужики, не пожелавшие включиться в дискуссию о сторублевых благотворительных пожертвованиях.