— А я-то тут при чем?! — заорала я, едва выпутавшись из кокона. — Я никого не кусала, никого не била, стекол не трогала!

— Здрасьте! — удивленно сказал Саша, почесав в затылке. — Это, оказывается, Ленка! Колян, ты зачем жену в одеяло спеленал?

— Кыся, это никак ты?! — обиженно воскликнул муж. — Зачем ты двинула меня в глаз, что я такого сделал?

— Ты тапки свои бросил поперек дороги! — плаксиво сообщила я. — И я об них споткнулась, и упала, и ударилась макушкой о твою физиономию, и еще руку о стенку ушибла, и-и-и-и…

— Не плачь, Леночка! — Надя присела рядом со мной на кровать и обняла меня за плечи.

— Больно, — пожаловалась я, потирая запястье.

На нем красовался широкий медный браслет. Впрочем, уже не красовался: падая, я сильно ударилась рукой о стену и помяла металлическое украшение, оставившее на моем запястье багровый след, обещающий в самом скором времени превратиться в большой синяк.

— Дай-ка я сниму с тебя эти наручники! — вызвался помочь мне Колян. — Кыся, зачем ты вообще напялила на себя этот обруч?

— В аптеке мне сказали, что это помогает от бессонницы! — призналась я, чуть не плача.

— Выбрось его, — посоветовал муж.

— Кстати, о спокойном сне, — сказал Саша, стыдливо кутаясь в покрывало. — Кому мы обязаны столь неприятным пробуждением?

Мы с Коляном переглянулись.

— Это я виноват, — мужественно взял на себя вину мой супруг.

— Уж извините, — пожала плечами я.

— Вы, наверное, частенько так веселитесь? — поинтересовалась Надя. — С криками и битьем стекол? Я смотрю, Масянька даже не проснулся, должно быть, привык!

Я поспешно вскочила с кровати и рысцой сбегала в детскую, чтобы проверить, не проснулся ли малыш. Ребенок крепко спал, улыбаясь, как Джоконда. Я поплотнее прикрыла дверь в детскую, вернулась в гостиную и сказала народу:

— Все в порядке, Масянька спит.