В десять лет мисс Миранда Чивер не отличалась красотой. Волосы у нее были, к сожалению, темные, также как и глаза, ноги — слишком длинные, а походку едва ли можно было назвать грациозной. Мама говорила, что она не ходит, а скачет по дому.

В высшем обществе, к которому Миранда принадлежала по рождению, большое значение придавалось женской внешности. Хотя Миранде было только десять, она уже знала — в том, что касается красоты, она уступает большинству соседских девочек. Дети каким-то образом узнают о таких вещах от других детей.

Как раз такой неприятный случай произошел на дне рождения леди Оливии и достопочтенного Уинстона Бевелстока, близнецов графа и графини Радленд, которым исполнялось одиннадцать лет. Миранда жила недалеко от Хавербрейкса, родового дома Радлендов около Эмблсайда — Озерного края в Камберленде. И училась она вместе с Оливией и Уинстоном. Эта троица была неразлучна, они редко играли с другими детьми. Ведь те жили далеко, в часе верховой езды.

Но несколько раз в год, а особенно на дни рождения, все дети местной знати собирались вместе. Именно по этому поводу у леди Радленд вырвался недовольный стон, может быть, не приличествующий благородной даме, но вполне обоснованный: восемнадцать непосед носились по гостиной, истоптав грязными туфлями пол, так как из-за дождя игры пришлось перенести из сада в дом.

— Ливви, у тебя щека запачкана.

Миранда протянула руку, чтобы стереть пятно.

Подруга вздохнула:

— Лучше я пойду в туалетную, чтобы мама не увидела. Она не выносит грязи, а я терпеть не могу, когда она мне об этом говорит.

— Не думаю, что она сделает тебе выговор за все это безобразие, — сказала Миранда и, посмотрев на Уильяма Эванса, который с воинственным криком вскочил на кушетку, уточнила: — И от мебели, скоро ничего не останется.