— Знаете, что я думаю? — прошептала она. — Я считаю, что Оливии очень повезло иметь такого брата.

— А я полагаю, что ей посчастливилось иметь такую подругу.

У Миранды дрогнули губы.

— Я надеюсь, мы продолжим наше общение, — чуть слышно сказала она.

Тернер наклонился и поцеловал ей руку так же учтиво, как сделал бы это, целуя руку самой прекрасной даме в Лондоне.

— Хотелось бы верить, — улыбнулся он и, кивнув, вскочил на лошадь.

И ускакал, держа за поводья кобылку Оливии. Миранда смотрела ему вслед, пока он не исчез из виду. И продолжала еще долго вглядываться в даль.

Уже поздно вечером Миранда зашла в кабинет к отцу. Тот сидел, склонившись над рукописью и не замечая, как воск со свечи капает на стол.

— Папа, сколько раз я тебе говорила, что так и до пожара недалеко?

Миранда вздохнула и поправила свечу в подсвечнике.

— Что? О Господи!..

— И тебе нужна не одна свеча. В комнате слишком темно для чтения.

— Разве? Я не заметил. — Он рассеянно заморгал и, сощурившись, посмотрел на дочь: — А тебе не пора спать?

— Няня сказала, что сегодня я могу лечь на полчаса позже.

— Да? Ну, раз она так считает…

Он снова сгорбился над рукописью.

— Папа!

Он вздохнул:

— Что, Миранда?

— У тебя найдется лишняя тетрадь? Такая, к примеру, в которой ты записываешь переводы?

— Кажется, есть. — Он открыл нижний ящик письменного стола и порылся там. — Вот. Но зачем тебе? Что ты будешь туда заносить? Учти, это тетрадь не дешевая, с очень хорошей бумагой.

— Я собираюсь вести дневник.

— Да? Что ж, достойное занятие.

Он протянул дочери тетрадь.

Миранда просияла от отцовской похвалы.

— Спасибо. Я скажу тебе, когда испишу эту и мне понадобится другая.

— Хорошо-хорошо. Спокойной ночи, милая.