– Диспетчерская? Это лейтенант Ева Даллас. У ме­ня убийство.

-Да, погано начался денек!

Сержант Пибоди подавила зевок, мрачно разгляды­вая тело. Несмотря на ранний час, форма на ней была с иголочки и безукоризненно отглажена, а коротко ост­риженные волосы выглядели так, словно эта женщина только что вышла из парикмахерской. Единственным признаком, по которому можно было догадаться, что ее совсем недавно вытащили из кровати, был след от по­душки, до сих пор не сошедший со щеки.

– И, судя по всему, он также погано закончится, – пробормотала Ева. – Предварительный осмотр пока­зывает, что смерть наступила ровно в полночь – мину­та в минуту. – Она отошла в сторону, чтобы пропус­тить к трупу бригаду медэкспертов, которые должны были подтвердить или опровергнуть ее выводы. – Смерть наступила в результате удушения. На теле – мало повреждений. Следовательно, жертва начала сопротивляться лишь в самый последний момент, когда поняла, что ее жизни грозит опасность. Незадолго пе­ред смертью она была жестоко изнасилована. Посколь­ку квартира звуконепроницаема, женщина могла кри­чать и звать на помощь до посинения, и ее никто бы не услышал.

– Я не вижу никаких следов взлома, насилия и не­санкционированного проникновения в помещение, – заметила Пибоди. – Если не считать опрокинутой рождественской елки. Впрочем, и это, как мне кажется, сделано не преступником, а самой хозяйкой дома.

Ева кивнула, наградив коллегу одобрительным взгля­дом.

– У вас зоркий глаз, Пибоди, – сказала она. – Когда мы закончим здесь, повидайтесь с мужичком из квартиры 2А и заберите у него пленки с записью камер наблюдения, установленных на этом этаже. Поглядим, кто к ней приходил.

– Поняла. Что еще?

– Пошлите пару полицейских по этажам. Пусть обойдут все квартиры и опросят жильцов. – Ева подо­шла к приемнику, стоявшему возле кровати. – Выклю­чит кто-нибудь эту чертову штуковину или нет?! – раз­драженно воскликнула она.