– Нет… – Вандорен беспомощным жестом поднял руки и положил их на смотровое окошко. – Нет, нет, нет, это не может быть правдой! Марианна…

Ева мягко положила ладонь ему на предплечье. Джереми дрожал всем телом, его руки на стекле сжа­лись в кулаки, и он стучал ими по оконцу – слабо и не­часто.

– Если вы узнаете в ней Марианну Хоули, хотя бы просто кивните, – проговорила Ева.

Он кивнул и заплакал.

– Пибоди, найдите для нас какой-нибудь пустой кабинет. И принесите воды.

Джереми схватился за ее плечо и почти повис на ней: ноги его подгибались, невыносимо тяжелое бремя горя придавливало к земле. Ева поддержала его и сдела­ла знак служителю морга, чтобы тот задернул окошко.

– Пойдемте, Джерри, – проговорила она. – Обо­притесь на меня, и пойдемте.

Словно медсестра, она обхватила его рукой за талию и повела по коридору, выложенному ослепительно бе­лой кафельной плиткой. Сейчас ей казалось, что легче получить пулю в плечо, чем очутиться рядом с челове­ком, у которого погиб близкий. Ведь такому ничем не поможешь – ни лекарством, ни волшебством. Бормоча бесполезные слова утешения, она вела Джереми Вандорена к дверному проему, возле которого стояла Пибоди.

– Думаю, здесь будет удобно, – произнесла та. – А я сейчас принесу воды.

– Давайте присядем. – Ева помогла Джереми сесть на стул, вынула из кармана его пиджака носовой платок и вложила ему в руки, а затем села сама. – Я очень сочувствую вашей потере.

Господи, сколько же раз ей уже приходилось говорить убитым горем людям эти слова. И каждый раз она чувствовала их абсолютную никчемность.

– Марианна… Кому это могло понадобиться? За­чем?!

– Моя задача как раз и состоит в том, чтобы это вы­яснить. И поверьте, я это узнаю.