Ева наблюдала, как он раскачивается на стуле из стороны в сторону, и понимала: его разум пытается свыкнуться с тем, что произошло, но пока ему это не удается.
– Итак, вы начали встречаться, – подсказала она.
– Да, мы договорились зайти в бар и пропустить по стаканчику – всего по одному стаканчику, для знакомства. А кончилось это тем, что мы сначала отправились в ресторан ужинать, а потом – еще в одно место, пить кофе. Мы говорили и не могли наговориться. После той ночи для каждого из нас мир перестал существовать, мы жили только друг другом.
– Это только ваше ощущение или она думала также?
– Конечно, так же! Мы не торопились. Несколько визитов в ресторан, несколько походов в театр… Она не могла жить без театра. Потом мы стали вместе проводить субботние дни. Сидели где-нибудь за чашечкой кофе, ходили в музей или просто гуляли. Мы съездили в родной город Марианны, и я познакомился с ее семьей. А потом я познакомил ее со своей. Это было как раз четвертого июля. Мама накрыла праздничный стол…
Глаза Джереми смотрели в пространство, на что-то, видное только ему одному.
– В этот период Марианна ни с кем больше не встречалась?
– Нет, на этот счет у нас с ней была договоренность.
– Не знаете ли вы, может, ее кто-нибудь… преследовал? Старый дружок, например, или бывший любовник? А может быть, бывший муж?
– Нет, иначе она бы мне обязательно сказала. Мы говорили друг другу абсолютно все. – Его карие глаза сфокусировались на лице Евы, и в них вдруг появился какой-то острый блеск. – А почему вы об этом спрашиваете? Она что… О боже! – Его рука, лежавшая на колене, сжалась в кулак, так что костяшки пальцев побелели. – Он ее сначала изнасиловал? Этот подонок изнасиловал ее?! – Джереми вскочил со стула и швырнул стакан в стену, во все стороны брызнула вода и полетели сверкающие осколки. – Почему меня там не было?! Я должен был быть с ней, и тогда ничего не случилось бы!