Рука ее буквально кричала от боли в том месте, куда впились его зубы, промежность горела и сочилась от этого последнего - последнего! изнасилования. Кровь, которой была покрыта девочка, принадлежала не только ему. Но главное, что он умер. Его больше нет. И она теперь в безопасности.

Однако, стоило ей так подумать, он повернул голову - медленно, как сломанная марионетка на веревочках, и боль, которую испытывала девочка, мгновенно исчезла, смытая мощной волной ужаса. Их глаза встретились, и она, тихонько подвывая от невыносимого страха, заскребла ногами по грязному полу, пытаясь забиться еще глубже в угол. Лишь бы быть подальше от него, лишь бы он до нее не дотянулся. Ну, еще хоть пару сантиметров...

Мертвые губы оскалились в ухмылке.

"Тебе никогда не избавиться от меня, девочка. Я - часть тебя. И всегда буду. Я буду внутри тебя. До конца твоей жизни. И сейчас папочка снова накажет тебя".

Тяжело оттолкнувшись от пола, он приподнялся и встал на четвереньки. Тяжелые черные капли срывались с его лица, шумно падая на пол, кровь медленными толчками вытекала из ран на его руках. Наконец он с усилием поднялся на ноги и, шатаясь, скользя в лужах крови, двинулся по направлению к ней...

Закричав от ужаса, Ева проснулась и тут же крепко зажала ладонью рот. Она пыталась не выпустить наружу бессмысленные крики дикого страха, которые теснились в горле и царапали его, словно осколки битого стекла. Сердце, обезумев, стремилось выскочить из грудной клетки, из горла с каждым выдохом вырывался хрип. Ева изо всех сил старалась побороть страх, но он все никак не отпускал ее, холодной струей растекаясь вдоль позвоночника. "Я уже не беспомощный ребенок, я - взрослая женщина, более того - полицейский, который умеет защищать не только других, но и себя. И я нахожусь не в жуткой одинокой комнатке обшарпанного отеля, а у себя дома. Точнее, у Рорка. У Рорка..."