Они говорят «катастрофа». Что же произошло? Марла пыталась сосредоточиться, хоть что-нибудь вспомнить, но ответом на все ее усилия стала лишь пульсирующая боль в голове.

– Я молю бога об одном – чтобы она не осталась изуродованной, – произнесла женщина.

«Изуродованной? Боже, нет!» На миг Марла вынырнула из забытья. Пересохшее горло сжалось от ужаса, желудок словно стянули тугой резиновой лентой. Она отчаянно пыталась вспомнить, как выглядела до катастрофы, но тщетно. Сердце гулко колотилось от ужаса. Неужели никто не следит за ее состоянием? Неужели на мониторах не видно, что она очнулась, все слышит и понимает? Однако за дверью не слышалось торопливых шагов, и взволнованный голос не кричал: «Она пришла в себя!»

– Ее оперировали лучшие хирурги штата. Может быть, она будет не такой, как мы ожидаем, но все равно она будет красива. Прекрасна.

Голос Алекса звучал так, словно он старался убедить самого себя.

– Марла всегда была прекрасна. Знаешь, Александер, – добавила пожилая дама, – порой для женщины красота – проклятье.

Ее собеседник натянуто рассмеялся:

– Думаю, Марла с тобой бы не согласилась.

– Разумеется. Она слишком молода, чтобы это понять.

– Хотелось бы знать, что она будет помнить, когда очнется?

– Надеюсь, все, – ответила женщина. Но в голосе ее прозвучало странное напряжение – словно на мгновение, вынырнул из глубин сознания какой-то скрытый страх.

– Ладно, время покажет.

– Нам повезло, что она не погибла в аварии.

Мужчина ответил не сразу – какую-то долю секунды длилось молчание.

– Чертовски повезло. Не понимаю, зачем она вообще села за руль. Черт побери, ведь она только вышла из больницы!

«Снова больница? Или я что-то не так поняла?» Боль, тренога, страх – все куда-то уплывало, и усталый мозг заволакивался туманом.