– Отец поступил с Фентоном так же, как поступал со всеми. По-своему, – ответил Ник, добавив мысленно, что, если какой-то человек на свете заслуживает звания бездушной сволочи, это, несомненно, покойный Сэмюэл Джонатан Кейхилл.

– Неважно. Важно то, что много лет назад Фентон продал ему свою долю. И сказке конец. А Чериз и Монти, черт бы их драл, пусть сами о себе заботятся. У меня своих проблем по горло.

Этот спор Ник слышал всю жизнь и устал от него смертельно, однако не мог отказать себе в удовольствии поработать адвокатом дьявола – особенно когда на противоположной стороне выступал старший братец.

– Они чувствуют себя обделенными, и их нельзя винить. Не прохлопай дядя Фентон свое счастье, быть бы им сейчас миллионерами.

– Да я ни в чем их не виню, черт побери, мне на них просто плевать! Монти ни дня в своей жизни не проработал. Чериз только и делает, что меняет мужей. Теперь вот в религию ударилась – тьфу! Я ведь пытался ей помочь. Дал работу ее муженьку-проповеднику – господи, ты бы видел, что из этого вышло! – Алекс рубанул ладонью воздух. – Ладно, неважно. Я хочу одного: чтобы Чериз и Монтгомери исчезли с моего горизонта. Навсегда. – Тяжело морщась, прикончил пиво, утер рот платком. – Парочка вампиров, мать их... Кровососы чертовы. А что они, понимаете ли, чувствуют себя униженными и оскорбленными – это их проблемы и ничьи больше. – В голосе его не слышалось ни грана сочувствия. – Ладно, хватит. Не хватало еще стоять под этим проклятым дождем и обсуждать разлюбезных родичей! Главная наша загвоздка – не в них.

– Возможно, сами они так не считают.

– Плевать. Я не ради них сюда приехал.

– Ради Марлы?

– Отчасти. – Алекс встретился глазами с братом.

– Вот мы и подошли к сути дела, – проронил Ник. Жалобно взвыл ветер в кронах сосен.