– Почему? Думаешь, она нас слышит?

– Не знаю.

Наступило молчание. Марла почувствовала, как кто-то подходит ближе, склоняется над кроватью. Лицо ее овеяло чье-то теплое дыхание. Кто-то рассматривал ее, словно бактерию под микроскопом. Она напрягла всю силу воли, чтобы шевельнуть хоть пальцем, дать понять, что все слышит и осознает.

– Да ни фига она не слышит!

– Ничего, Сисси, – поправила Юджиния. – Она не слышит ничего.

– Ладно, ладно. Извини.

Марла словно увидела, как девочка упрямо вздергивает подбородок.

– Помни одно: твоей матери посчастливилось выжить в страшной автокатастрофе, – заговорила Юджиния. – Конечно, выглядеть она теперь будет по-другому. Но вот увидишь: в один прекрасный день с нее снимут все эти трубки и скобки – и она будет как новенькая!

– А ходить сможет?

У Марлы замерло сердце.

– Разумеется, сможет. Ведь ноги у нее не повреждены. Говорю тебе, все будет хорошо.

– Почему же она никак не приходит в себя?

– Потому что перенесла тяжелый шок, и ее организму нужен покой.

Сисси фыркнула, словно не верила ни одному слову бабушки.

– Ладно, мне плевать. Все равно я ей никогда не нравилась!

– Не говори глупостей, – нервно рассмеялась Юджиния. – Конечно, нравилась – как же иначе! Она тебя любит!

– Тогда почему она так хотела второго ребенка? Мальчика? Значит, меня им мало... а, ладно, забудь, – пробормотала девочка, отходя от кровати.

– Разумеется, забуду. О такой чепухе и помнить не стоит, – словно сквозь сжатые губы, проговорила Юджиния.

Вместо ответа послышался долгий вздох, красноречиво показывающий, что думает девочка обо всех взрослых вообще и о бабушке в особенности.

– Не понимаю, почему я родилась в семье Кейхилл. Я ведь совсем не такая, как вы.