Александра вернулась в Англию и вскоре покинула дом родителей, переехав в Лондон к сестре, которая к тому времени уже стала известным журналистом, чьи статьи и интервью имели бешеный успех, и журнал, с которым она сотрудничала, раскупался как горячие пирожки. Вскоре удача улыбнулась и младшей сестре. Заглянув как-то к Тому Паркинсу в Дом моды, она надолго застряла там, став его помощницей в рекламном отделе…

Раздался телефонный звонок. Легок на помине, подумала Александра.

— Алекс, привет! Будем снимать в павильоне. Этот дождь сорвет нам все сроки. Я уже придумал декорации. Приезжай, увидишь. Да, кстати, ты сегодня в каком цвете?

Алекс засмеялась.

— Конечно, в синем, ведь это цвет постоянства. А что?

— Понимаешь, заказчик рвет и мечет. Надеюсь, ты сумеешь его успокоить. Ждем тебя.

Александра заторопилась, надо было еще успеть забежать к подруге, жившей на том же этаже. Для нее день был бы пропащим, если бы она не увидела ее сына Микки.

Сняв около года назад эту квартиру, она быстро подружилась с художницей Грейс Грант и ее маленьким сыном Микки. Узнав, что Микки смертельно болен, она не переставала думать о нем. Все в ней восставало против обреченности такого прелестного и талантливого восьмилетнего мальчугана. Но, по свидетельству врачей, это было неизбежно, если ребенку не сделать пересадку почки. Конечно, проблемы с почками у многих людей и они живут годами на диализе. Но Микки за последние месяцы стал таять прямо на глазах. Мысль о том, что у него нет будущего, была невыносима. А ведь он мечтал играть в бейсбол и строить дома. Он обожал мультики и двойную пиццу с грибами. Он великолепно рисовал. У него были огромные синие глаза и длинные черные вьющиеся волосы. Ей казалось, что ни у кого из детей на свете нет такого заразительного смеха и такой ослепительной улыбки, перед которой невозможно было устоять.

Грейс Грант встретила Александру с улыбкой, но вид у нее был подавленный. Накануне она снова показывала Микки врачу.