Зик Блэкстоун следовал за стройной секретаршей в мини-юбочке с той же неохотой, с какой провинившийся школьник идет в кабинет директора.

Он едва ли замечал роскошные ковры под ногами и со вкусом составленные букеты цветов, стоявшие у мраморных колонн по всему холлу. Или тонкий аромат флердоранжа. Или приглушенные звуки музыки Баха, лившейся из скрытых динамиков. Или множество знаменитостей, смотревших со свадебных фотографий на обитых шелком стенах. Многих из этих людей он знал, со многими работал. Он не замечал даже намеренно соблазнительного покачивания бедер секретарши. Его взгляд был прикован к витиевато расписанной двери в конце холла, все его внимание сфокусировалось на том, что – кто – ждет его по ту сторону двери. В его темных глазах было то выражение, какое бывает у человека, направляющегося к скамье подсудимых, чтобы выслушать приговор, когда суд уже закончен и присяжные признали его виновным по всем пунктам.

– Вы пришли последним, мистер Блэкстоун, – проговорила секретарша, улыбаясь и старательно демонстрируя свой миловидный профиль. – Но сомневаюсь, чтобы вы многое потеряли.

– Многое потерял? – пробормотал Зик, не отрывая глаз от двери.

– По части планирования. Мистер Уэскотт и мисс Фаин всегда начинают первую встречу с кофе и светской беседы. Чтобы все чувствовали себя непринужденно, в общем, вы понимаете. – Она подарила еще одну лучезарную улыбку – на случай, если он не заметил первую. – Вот мы и пришли, – бодро сообщила она, кладя руку на позолоченную дверную ручку.