– Что, ссоришься с мамой? – спросил Мэтт. Милли сдавленно всхлипнула.
– Да, – грустно сказала она.
– Она ничего не ест, разбрасывает еду, пролила мой чай и всю меня забрызгала! – Хоуп знала, что напрасно так сильно сердится, но ничего не могла с собой поделать.
– Пустяки, – небрежно ответил муж, даже не взглянув на нее. – Чай легко отстирывается.
Он взъерошил Тоби волосы и прошел в гостиную с Милли на руках. Тоби сполз со стула и побежал за ним. Через секунду оттуда донеслись хихиканье и смех.
Хоуп мрачно посмотрела на свою белую блузку, забрызганную чаем, поднялась наверх и переоделась в зеленый бархатный костюм. Потом причесалась, вдела в уши жемчужные серьги, брызнула на себя духами, села за туалетный столик и повернула овальное зеркало, собираясь красить губы.
Она знала, что выглядит старомодно и напоминает не роскошных и властных героинь современных любовных романов, а тихих и спокойных женщин с тревожными серыми глазами, которых любила описывать Джейн Остин. Хоуп подошли бы фасоны времен королевы Виктории, которые подчеркнули бы ее пышную грудь и скрыли широковатую талию и полные ноги. Она лучше всего выглядела в платьях приглушенных, теплых тонов, делавших еще более выразительными ее глаза с пушистыми ресницами.
Хоуп подколола волосы, обнажив стройную шею, и на счастье прикоснулась к стоявшей на туалетном столике серебряной шкатулке с эмалью. Шкатулка принадлежала ее матери, и ежедневное прикосновение к ней стало для Хоуп такой же привычкой, как чистка зубов после еды. Мать Хоуп умерла рано, и шкатулка с изображением орхидеи была единственной памятью о ней. У Сэм была своя такая же шкатулочка, только на той были изображены анютины глазки.
Родители девочек погибли в автокатастрофе, и тетя Рут сразу увезла обеих к себе в Виндзор. Так что сувениров на память о Сэнди и Камилле Смит у их дочерей почти не осталось.