— Отлично. В пять. Где?

— Если хочешь, я за тобой заеду, — предлагает Максуэлл.

Я, хоть и не привыкла раздавать малознакомым людям свой адрес, тотчас говорю, где живу.

— До завтра, зеленоглазая Келли, — произносит Максуэлл до головокружения медленно, и по моим голым рукам бегут мурашки.

— До завтра, — бормочу я.

Подруга рывком разворачивает меня к себе лицом, как только я убираю от уха трубку, и с шутливо-возмущенным видом подбоченивается.

— Ах вот, оказывается, в чем дело! — восклицает она. — У них шуры-муры!

— Никакие не шуры-муры, — бормочу я, пытаясь скрыть смущение, но губы растягиваются в предательски довольной улыбке.

— Кого ты пытаешься надуть, старую мудрую тетку Эл?! — с несерьезной требовательностью спрашивает Элли. — Рассказывай, как тебе это удалось!

— Что удалось? — Я возвращаюсь в гостиную, забираюсь с ногами в кресло и обнимаю подушку.

Элли, проследовав за мной по пятам, укладывается на бок на диване, подпирает щеку рукой и снова берет хот-дог, от которого не успела откусить ни кусочка.

— Как это — что удалось? — спрашивает она жуя. — Обворожить великого и всемирно известного Максуэлла Деннарда, конечно.

— Во-первых, никто не говорит, что я его обворожила. Во-вторых, пожалуйста, не иронизируй. Да, он пока не знаменит, но то ли еще будет. — Я гордо приподнимаю голову, будто речь обо мне и моих собственных грядущих успехах.

Элли замирает, не проглотив прожеванное, и всматривается в меня так, будто у меня на лице внезапно высыпали веснушки.

— Послушай, Келли… Да ты никак влюбляешься?

Хмыкаю и повожу плечом.

— Почему сразу «влюбляешься»?

— Вид у тебя… гм… характерный… — Элли моргает. — Он тебе что, правда так сильно понравился? Я думала, в твоем вкусе совершенно другие ребята. Красавчики типа Дэвида и Кристофера.