– Полагаю, я услышала достаточно, – заговорила, помолчав, леди Монтекью. – От тебя следовало ожидать чего-нибудь подобного. В Брекенбридже нельзя было оставлять тебя без присмотра и позволять морочить голову малютке Люси. Ты не только опозорила себя перед графиней, но еще и меня поставила в неловкое положение. Всем сердцем желаю, чтобы после всего пережитого Люси не расхворалась. После такого, с позволения сказать, купания она вполне могла подхватить простуду. Остается молить Бога, чтобы этого не случилось. – Леди повернулась к сыну: – Ричард, ты можешь нас оставить.
Когда тот вышел за дверь и плотно ее прикрыл за собой, тетя Монтекью взяла лежавший перед ней на столе узкий кожаный ремень.
– Вытяни руки.
Табита безмолвно повиновалась, зная, что отказ повлечет за собой еще более ужасные последствия. Она зажмурилась и собрала всю свою волю в кулачок, чтобы перенести телесные страдания.
Глава 3
Надежды Табиты и Люси оправдались, следующий день выдался таким же восхитительно солнечным и безоблачным, как и предыдущий. В Роксли слуги поднялись чуть ли не на рассвете и стали готовиться к традиционному чаю в саду. Поместье гудело, как пчелиный улей. Все сверкало: фаянсовая и стеклянная посуда, серебряные блюда, ложки, ножи и вилки, – с мебели тщательно сметали пыль, ковры выбивали на заднем дворе. Клумбы в саду поливали, газоны стригли, дорожки и террасы убирали. Столы были расставлены под раскидистым старинным дубом, его ветви укрывали в тени не только близлежащую лужайку, но и часть южной террасы. К полудню приготовления были закончены, и начали прибывать приглашенные.
Табита, стоя у окна, наблюдала, как по широкой подъездной дорожке, обсаженной по обеим сторонам разросшимися лаврами, к дому подъезжают кареты, и из них высаживаются в пух и прах разодетые гости. Девочка зачарованно смотрела, как леди, в колышущихся платьях, в украшенных перьями шляпах, проплывали через парадные двери и исчезали внутри особняка. Столы были накрыты за домом, на южной стороне, а окно комнаты Табиты выходило на север, так что девочке ничего не оставалось, как дожидаться прибытия следующей кареты.