— Твой ребенок будет погребен в хорошем месте, — прошептал Джейк. — Ох, как же мне это ненавистно… Правда ненавистно. Но у меня у самого жена и пятеро малышей. И пусть я буду трусом, но… Эта страшная женщина убила бы меня без колебаний, если бы я осмелился помешать ее гнусным планам. Возьми эти бумаги. И хорошенько спрячь их. Если его светлость останется в живых, после того как его жена осуществит свои планы, он пожелает вернуть сына, а эти бумаги послужат тем доказательством, которое понадобится ему от тебя. Это все, что мы можем для тебя сделать. Очень жаль, но это и впрямь все… Я буду молиться за тебя, миссис, и за парнишку. А еще — за себя самого. Потому что сегодня осквернил свою душу.

Сказав это, Джейк поспешил к выходу.

Выждав какое-то время и удостоверившись, что мужчины уехали, Хлоя Уэрлок выползла из ниши у очага, куда спряталась, когда мужчины прибыли к порогу дома. Опустившись на колени у постели своей сестры Лорел, Хлоя уставилась на ребенка в ее руках — живого и мирно посапывавшего во сне. Коснувшись нежной теплой щечки младенца, она внимательно посмотрела на сестру, и сердце ее сжалось. Лорел умирала. И они обе это знали. Но все же сестра ей улыбнулась.

— Все вышло так, как ты и предвидела, Хлоя, — прошептала Лорел слабым голосом. — Смерть порождает жизнь — кажется, так ты сказала.

Хлоя со вздохом кивнула, сожалея о том, что оказалась права.

— Мне так жаль, что твой ребенок умер.

— Думаю, мы скоро с ним встретимся.

— О, Лорел! — воскликнула Хлоя дрожащим от слез голосом.

— Не плачь по мне. Я готова. Сказать по правде, я хочу встретиться с моим возлюбленным и нашим ребенком. Моя душа взывает к ним. — Лорел с трудом подняла исхудавшую руку и смахнула слезу со щеки Хлои. — Однако я задержалась на этой земле и не последовала за Генри сразу. Ведь мы нужны были этому ребенку. И надо было, чтобы я очнулась от горячки — так решила судьба. А мой маленький Чарлз Генри… он будет похоронен как подобает. Наверное, это Божья милость.