– Оливин. – Она провела рукой по колье.

– Никогда не видел такого оттенка. Он золотисто-зеленый. В тон ваших глаз.

Аннелия смутилась.

– Он принадлежал моей матери. Говорили, что это любимый камень Клеопатры.

– У вас есть что-то общее с Клеопатрой?

– Я не сказала, что мне этот камень нравится, – резко возразила она.

Он удивленно вскинул брови и сменил тему.

– А кому принадлежит виски, которым я наслаждаюсь? Вашему отцу?

– Нет. Отец давно умер.

– Значит, вашему брату? Этому великану хулигану, чьи вещи я ношу?

– Он вовсе не хулиган, – возмутилась Аннелия.

– Это такое выражение. Я не хотел его обидеть. Покраснев, Аннелия поднесла стакан к губам.

– Да, ему.

– И куда же он направился, оставив вас в одиночестве?

Она поставила стакан на стол. Ей казалось, что рука ее дрожала.

– Уехал по делам. В конце недели вернется.

– В конце недели? – В голосе его звучало недоверие.

– Совершенно верно, – с раздражением бросила она.

– Вы говорите по-английски, будто это ваш родной язык. На французском, немецком – это понятно. Но английский – язык королей.

– Я училась за границей и там выучила его. В благородном обществе он является языком общения.

На самом деле ей пришлось выучить английский, чтобы общаться со своими сверстницами в школе. Девочки из Британии и Америки на других языках ничего не понимали. Хуже всего было то, что янки пользовались сленгом и идиомами, зачастую непонятными.

– В какой школе вы учились? – спросил шотландец.

– В элитной. Вряд ли вы слышали о ней.

– И все же в какой?

– Школа называется «Вин».

– А, «Вин», это в окрестностях Парижа, в Фонтенбло.

Аннелия была поражена. Откуда он знает?

– Для аристократок и богатых наследниц, – усмехнувшись, добавил он.

– Да, – подтвердила Аннелия.

Вспомнив о школе, Аннелия затосковала по тому времени. Жизнь тогда была гораздо проще. Ей нравилось в школе, нравилось приобретать новые знания, но больше всего ее радовало ощущение связи со всем миром.