Надо было лишиться разума, чтобы привести в свой дом этого человека.

В течение двух последующих дней Аннелия сомневалась в том, что он когда-нибудь проснется. Она велела Витале мыть его каждый день. Вместе они сделали гипсовую повязку на руку шотландцу. После этого она регулярно осматривала его руку и ребра и осторожно вливала ему в рот немного воды и бульона.

Его лицо уже не было таким опухшим.

В это утро солнце жгло немилосердно. Ни малейшего дуновения ветерка. Обычно прохладные, ночи в горах были душными. Аннелия уже осмотрела больного, но решила вернуться и убедиться в том, что Витале запер комнату после того, как туда заходил.

Кого она пыталась обмануть? Витале не сомневался в том, что незнакомец однажды ночью убьет их всех.

Она пойдет туда, потому что она нервничает и потому что даже смотреть на то, как поднимается и опускается его грудь, ей было... интересно. Так же как и касаться его. Каждый день она проводила пальцем по шраму у него на виске, по шрамам на широкой груди и мускулистых руках. Она запомнила все шрамы и даже придумывала их истории.

Аннелия была уверена в том, что он враг, однако его присутствие нарушало монотонность ее одинокой жизни. Поскольку война приближалась, многие жители отправились в еще более уединенные места, чем это. И ей приходилось довольствоваться тем, что всего несколько раз в месяц повара и горничные приходили из долины в особняк. Ее родители умерли, старший брат отправился воевать с генералом Паскалем, и Аннелия жила одна в большом доме. Она приглашала жен и детей работников фермы, но они стеснялись жить в таком шикарном особняке. Даже Витале отказался.