— Прошу прощения, — осторожно извинился он. — Я не привык, чтобы…

— Вам говорили «нет»? — закончила за него Лили, выразительно глядя на Сальваторе поверх чашки с кофе. Ускорит ли кофеин действие яда? Замедлят ли его действие сливки в кофе?

Лили с радостью пожертвовала бы собой, лишь бы иметь возможность продырявить ему лоб. Впрочем, какая разница? Ведь как она ни старалась, обезопасить ей себя не удалось, а смерть от яда ужасна.

Сальваторе пожал своими могучими плечами и с сожалением посмотрел на нее.

— Именно, — подтвердил он, пуская в ход все свое обаяние, о котором ходили легенды. Он умел очаровывать, когда хотел. Если бы Лили не знала, кто он такой, то скорее всего и она пленилась бы им. Если бы она не стояла над тремя могилами, в которых лежали двое ее близких друзей и их приемная дочь, то могла бы оценить ситуацию философски, рассматривая смерть в таком бизнесе как вполне естественный итог. Аверилл и Тина, как и она сама, знали, на что шли, ввязываясь в игру. Но тринадцатилетняя Зия была ни в чем не повинна. И Лили не в силах была ни забыть, ни простить ее смерть. Смотреть философски на это она не могла.

Три часа спустя неторопливая трапеза подошла к концу, а бутылка вина плескалась в желудке у Сальваторе. Они поднялись из-за стола, собираясь уходить. Время едва перевалило за полночь, и в ноябрьском ночном небе кружились снежинки, которые таяли, чуть коснувшись мокрой мостовой. Лили ощущала тошноту, но причиной этого недомогания скорее был не яд, до начала действия которого еще оставалось больше трех часов, а не отпускавшее ее нервное напряжение.

— По-моему, я что-то не то съела, — сказала Лили, когда они уселись в машину.

Сальваторе вздохнул.

— Чтобы не ехать ко мне, вам нет необходимости притворяться нездоровой.

— Я не притворяюсь, — огрызнулась Лили. Сальваторе уставился в окно на проплывавшие мимо огни Парижа. Хорошо, что он выпил все вино. Наверняка он уже махнул на нее рукой, посчитав встречи с ней пустой тратой времени; Лили почти не сомневалась в этом.