Лили грубо, как сверток, бросили на заднее сиденье, по обе стороны от нее устроились Родриго и один из его спутников. Голова Лили безвольно откинулась на спинку. Она закрыла глаза и, снова почувствовав приступ острой боли в животе, тихонько застонала. Сил держаться прямо у нее не было, и она стала медленно заваливаться набок. Родриго сердито фыркнул, но подвинулся к ней поближе, подставив для опоры плечо.

Физические страдания почти полностью парализовали мозг Лили, однако какая-то его частичка все же сохраняла способность мыслить трезво, не теряя бдительности. Лили понимала, что испытания для нее еще не закончились: и угроза смерти не миновала, и Родриго по-прежнему представляет опасность. Пока он ничего не говорит, отмалчивается, но это ровно ничего не значит. Хорошо, что он везет ее куда-то: ей окажут медицинскую помощь. Во всяком случае, Лили на это надеялась. Она рассчитывала, что Родриго не станет ее убивать. Гораздо проще было бы прикончить ее в квартире и потом скрыться: не нужно было бы придумывать, как избавиться от тела. Лили не знала, видел ли кто-нибудь, как Родриго выносил ее из дома, хотя и вполне допускала такую возможность, даже несмотря на то что он воспользовался черным ходом. Но свидетелей, судя по всему, Родриго не опасался. Лили предположила, что либо Сальваторе уже мертв, либо при смерти. Главой организации Нерви теперь становится Родриго. К нему переходит огромная власть — финансовая и политическая. Сальваторе многих держал на крючке.

Лили из последних сил пыталась держать глаза открытыми, чтобы замечать дорогу, но веки смыкались помимо ее воли, и она в конце концов перестала бороться. Какая разница, куда ее везут? Ведь все равно ничего не изменишь.

Всю дорогу мужчины ехали в молчании, никто не проронил ни единого слова. Явно ощущалось гнетущее напряжение. Но чем оно было вызвано — горем, тревогой или гневом, — Лили определить не могла, ведь никаких разговоров не велось. Ей показалось, что шум машин за окном вроде бы стал глуше, а потом наступила абсолютная тишина.