— Джейни, ты нам не рассказывала, что заставило тебя передумать и все же прийти сюда, — нарочито беззаботным тоном проговорила кузина Клодия, стараясь приободрить остальных. — Но у меня есть собственная теория на этот счет. — Клодия явно боялась, что подруги струсят и откажутся от своего плана. Беспутная Клоди с волосами цвета воронова крыла и в вызывающе яркой алой полумаске была любительницей острых ощущений, а сегодняшняя ночь сулила захватывающие и опасные приключения.

— Поделись, — потребовала ее сестра Белинда, полная противоположность Клодии. Серьезная и рассудительная Белинда явилась на маскарад ради «исследования» в самом буквальном смысле этого слова. Она собиралась разоблачить «вопиющую несправедливость общественного устройства», но прежде чем браться за перо, решила досконально изучить предмет, то есть побывать в шкуре обиженных и угнетенных. Джейн заметила, что Белинда сосредоточенно рассматривает сцену у ворот сквозь прорези в кремовой шелковой маске.

— Но ведь это бал куртизанок, — вмешалась загадочная Мэделин ван Роуэн. — Разве этой причины не достаточно? — Мэдди, давняя подруга Клодии, приехала в Лондон погостить на месяц или два. Она была англичанкой, но, если слухи не лгали, жила в Париже, в убогой, обветшалой мансарде.

Джейн подозревала, что Мэдди вспомнила о подруге детства и явилась в Лондон, рассчитывая поймать в свои сети Куина, старшего брата Клодии. Может, парижанка и вынашивала какие-то корыстные планы, но Джейн ее нисколько за это не осуждала. Если Мэделин удастся заставить Куина остепениться и вступить в брак, можно будет считать, что она честно завоевала мужа со всеми его деньгами.

Мэдди легко влилась в дружную девичью компанию, и Джейн прониклась к ней самой искренней симпатией. Из всей «восьмерки Уэйленд» — восьми двоюродных сестер, знаменитых на всю округу своими дерзкими выходками, отчаянными проказами и тягой к необузданному веселью, — лишь Джейн, Белинда и Клодия родились и выросли в Лондоне.