Однако эти глаза, эти необычные, янтарного цвета глаза, Дейрдре узнала безошибочно. Рэтборн мог привести ее в ужас одним взглядом.

Он всегда обладал той силой, которая заставила ее почувствовать неуверенность, осознать свою женскую натуру, и это очень раздражало Дейрдре.

Ей было известно, что Рэтборн вернулся в Англию. По правде говоря, она тайно узнавала о его передвижениях, местонахождении, слегка недоумевая, зачем ей это нужно. Ведь, собственно говоря, граф ничего для нее не значил! И она полагала, что, если бы их жизненные пути вновь пересеклись, он бы не признал факта их знакомства и, возможно, даже не вспомнил ее. Но он ее помнил, это было совершенно очевидно, и Дейрдре была рада этому. Конечно, она оставила ему кое-что на память – этот шрам, который он погладил с явным намерением показать, что не забыл, и чтобы вызвать воспоминания, которых она не хотела. Дейрдре вздрогнула, когда карета тронулась. Тетка успокаивающе похлопала ее по колену:

– Ты продрогла, моя дорогая? Не накрыть ли тебе ноги пледом? Кирпичи у тебя в ногах не остыли?

Дейрдре усилием воли заставила себя ответить бледной улыбкой:

– Все прекрасно, тетя Розмари, благодарю вас. Просто подуло из окна, но теперь оно плотно закрыто. Как мило, что вы так заботитесь обо мне.

На лице леди Фентон затеплилась нежная улыбка. – Чепуха, ты заслуживаешь, чтобы тебя немного побаловали, – проговорила она с чувством. – Твой дядя того же мнения. Моя дорогая, надеюсь, что мы уговорим тебя изменить намерение и остаться с нами. Не каждой девушке выпадает на долю счастливый случай попутешествовать по миру. Подумай, Дейрдре, – Вена, Париж, может быть, Брюссель. Сэр Томас не знает, куда еще занесет его судьба и обязанности дипломата, но такая возможность выпадает раз в жизни. Не передумаешь, дорогая? Конечно, понимаю, что я эгоистка. Но ты оказала бы мне неоценимую помощь. Ты же знаешь, как я опасаюсь общества чужих людей.