Рэтборн улыбнулся:

– Теперь-то уж ясно, что тебя следует привлечь к секретной деятельности, Уэндон. Война не была бы и вполовину такой долгой, если бы мы забросили тебя в тыл к французам. У тебя несомненный талант собирать информацию.

Уэндон смущенно рассмеялся.

– Ну, я бы немного побродяжничал. Не могу осесть и управлять своими поместьями, как ты. Думаю, это война сделала меня беспокойным. Возможно, следовало бы найти себе жену и заняться продолжением рода, о чем мне постоянно твердит матушка.

Неожиданно виконт замолчал, пораженный пришедшей на ум мыслью.

– О Господи! Сен-Жан увивается за Каро?! Да? – воскликнул он. – Готов отдать ему должное – ну и наглец же он!

Рэтборн возразил, но Уэндон продолжал, будто и не слышал его:

– Будь начеку, Гарет! Этот щенок опасен, и характер у него дьявольский! Ему все едино – драться на пистолетах или на рапирах. Его небеса благословили хладнокровием и природным талантом, а это, видишь ли, смертоносное сочетание.

– Эта перспектива приводит меня в ужас! – проговорил граф с издевкой в голосе. – Говоришь, он безжалостный малый? Слава Богу, что мне не довелось встретить это исчадие ада на поле боя. Иначе у меня бы возникло искушение уложить его поперек колена и хорошенько отшлепать.

– Глупо его недооценивать, – продолжал Уэндон. Он отрезал себе добрый ломоть грудинки и с аппетитом принялся есть. – Я исполнил свой долг. Если ты не склонен принимать Армана всерьез, то это твое дело. Но не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Дверь отворилась, и в комнату ворвался поток холодного воздуха. Рэтборн посмотрел на дверь, и его брови сурово сошлись над переносицей.