– О? Неужели? – удивленно спросил Уэндон.

– Ее стратегией, будь она мужчиной, была бы оборона, и это стало бы ее сильной стороной, – ответил Рэтборн, глядя женщине в спину задумчивым взглядом. Помолчав минуту, он добавил: – Но это был бы единственный случай, когда она смогла бы меня обойти.

Рэтборн провел рукой по лицевой стороне своего темного сюртука и извлек из внутреннего кармана кусочек кружева:

– Это принадлежит миссис Дьюинтерс.

Слабый, едва уловимый аромат красной гвоздики донесся до Уэндона, и он скорчил гримасу:

– Что ты собираешься делать?

– Как что? Возобновить старое знакомство.

Граф отодвинул стул и поднялся на ноги в своей неторопливой манере. Что-то в выражении его лица заставило Уэндона воскликнуть:

– Господи, Гарет! Она всего лишь молоденькая девушка. Осторожно, малый! Чем она тебя так обидела, что ты... хочешь ее столь сурово наказать?

Рэтборн изобразил изумление:

– Наказать? Ты заблуждаешься, Уэндон. Скорее это можно назвать принятием решения. Ты извинишь меня?

Дейрдре скорее почувствовала, чем увидела приближение Рэтборна. Она внутренне вся напряглась, но внешне продолжала сохранять спокойствие, беседуя со спутницей, и с ее губ не сходила улыбка. Вскоре она заметила изумленный взгляд своей тетки, устремленный куда-то чуть выше ее головы, осторожно обернулась, чтобы бесстрастно взглянуть в знакомое лицо, столь упорно преследовавшее ее в часы бодрствования и сна с тех пор, как граф стремительно ушел от нее в ту последнюю их незабвенную встречу.

Он буквально навис над ней, давя своим присутствием, и Дейрдре пришлось приложить немалые усилия, чтобы сдержаться и не отшатнуться. Его взгляд, полный холодной учтивости, заставил ее внутренне содрогнуться в тот момент, когда они встретились глазами.