Собственно говоря, нам с Володей до всего происходящего было мала дела. Жаль только, подумал я, что нашей поездкой кое-кто пользуется для прикрытия своих делишек.

Должно быть, красноречие Зо Мьина принесло свои плоды: рыбак закивал, широко улыбнулся, обнажив ярко-розовые десны, наш ювелир царственно похлопал его по плечу и, обернувшись, увидел нас с Володей. Должен сказать, что это не смутило Зо Мьина: он снисходительно помахал нам рукой и, надев очки, направился в нашу сторону. Надо было видеть, как элегантно двигался этот человек, одетый в искрящийся шелковистый синий костюм, при галстуке (единственная дань близости экватора — слегка расслабленный ворот ослепительно чистой кремовой рубашки), среди грязных прилавков, пахнущих рыбой, ступая, как Иисус по водам, по замусоренной земле. Была, положим, в его одежде какая-то небрежность, но какая — я тогда не осмыслил.

Я покосился в боковой проход — оленьи брюки француза исчезли. Рыбак тоже отступил в темную глубину рядов, при этом смотрел он в спину нашего ювелира уже без улыбки, остреньким и даже презрительным взглядом.

— Встретил приятеля, — сказал, подойдя к нам, Зо Мьин. — Дела, знаете ли, повсюду дела.

Мы ответили неопределенными междометиями, выражающими то ли сочувствие занятому человеку, то ли нежелание встревать в чужие заботы.

— Между прочим, — продолжал Зо Мьин, — я узнал, что где-то около рынка идут соревнования по монскому боксу. Весь город там. Если хотите, я могу вас провести.

Идея была превосходная: о монском боксе слышал даже Володя, вообще-то не слишком интересующийся «страноведческими реалиями». И мы отправились разыскивать своих.