— Правда, это не молоко и не мясо, но все же лучше, чем ничего. — Он жестом предложил ей спуститься с ним вниз. Рабочее место Дженни находилось на первом этаже, в бывшей гостиной. Войдя в это помещение, Джон бросил взгляд на груду бумаг на столе. Вероятно, Дженни полагает, что все так и должно быть.

— Ну, как идут дела?

— О’кей, — отозвалась Дженни нежным, почти детским голоском и начала рассказывать, поочередно тыча пальчиком в лохматые кучки бумаг. — Письма за этот год. За прошлый. За позапрошлый. Что мне теперь с ними делать?

Джон уже дважды объяснял ей это, но Дженни работала лишь несколько часов в неделю. Она не заглядывала в офис с прошлой среды. Возможно, сегодня ей снова приснился кошмарный сон — должно же быть какое-то разумное объяснение ее рассеянности. Дженни, конечно, не отличалась особыми способностями, с трудом закончила школу и абсолютно не умела работать. Но она ждала ребенка от двоюродного брата Джона. Жалея девчушку, Джон терпеливо и ласково сказал:

— Расположи их в алфавитном порядке, подшей в папки и сложи в шкаф. Ты уже напечатала бирки для дел?

Девушка испуганно вытаращила глаза. Они явно покраснели — либо от бессонной ночи, либо из-за утренних слез.

— Забыла, — прошептала она.

— Ничего. Сделай это сейчас. Итак, задача ясна? Напечатать и наклеить бирки на папки и подшить туда письма, прежде чем отправишься сегодня домой. Все понятно?

Дженни быстро кивнула.

— Но сначала поешь, — напомнил Джон, направляясь в кухню, чтобы достать почту из ящиков.

Он вернулся в офис и доел пончик, не сводя глаз с озера. Яхта исчезла, и от ее кильватера не осталось и следа, но вода уже не была гладкой — легкий бриз покрыл зеркальную поверхность мелкой рябью. Прямо под окном перешептывались, раскачиваясь, ивы.