Более вместительного дансинга ему не доводилось видеть. Все выполнено в любимых цветах хозяйки: красных и белых. Маленький оркестрик в углу наяривал так, будто музыканты проводили свою первую в жизни репетицию, а не играли на публику. Но все они были техасцами, а не жителями Далласа, а потому худо-бедно могли исполнить сообща несколько популярных здесь мелодий, так что хозяйка заведения могла гордиться, что смогла заполучить эту четверку.

Судя по числу собравшихся, на приглашение посетить вечеринку откликнулись все обитатели городка Куэйл-Спринг. Дети, оставленные без присмотра, всюду бегали, молодые пары танцевали. В углу в тесный кружок собралась группа пожилых женщин, их мужья, стоя у окна, с достоинством потягивали сигары и трубки. Гул голосов иногда даже заглушал звуки оркестра.

В центре зала на подставке стояла большая хрустальная ваза. Мужчина смотрел, как молодые люди выбирают из нее вырезанные в форме сердечка записки и читают про себя написанное на обратной стороне имя. Одни улыбаются, другие хмурятся, третьи незаметно опускают бумажное сердце обратно в вазу и делают новую попытку. Затем каждому счастливцу поочередно прикалывается на рукав выбранное им сердце, и тот направляется в сторону своей пассии. В конце концов в вазе осталась всего одна бумажка, а в зале — ни одного молодого человека, не испытавшего своего счастья.

— Мистер Мэтьюз, — хозяйка салуна, мисс Пич, колыхаясь, катилась в его сторону, и глаза ее сияли решимостью, — не уделите ли мне пару секунд?

Убедившись, что полковник мирно беседует с компанией местных матрон и, кажется, не подвергается никакой опасности, Клинт Мэтьюз разрешил себе расслабиться и повернулся к женщине.

— Я все гляжу па вас, мистер Мэтьюз, и никак не могу определить: имеет ли такой привлекательный мужчина жену или же он пока еще холост?

Она как бы невзначай приложила руку к его рукаву.

— Нет, я не женат, мэм, — коротко ответил Клинт, давая понять, что не желает продолжать разговор.