— О-хо-хо! — пробормотала она с тем же благоговейным ужасом, с которым говорят разве что о неизлечимых болезнях.

Клинт стоял на месте, а она суетливо прикрепляла бумажное сердечко на его рукав. Он был не из тех людей, которые позволяют собой манипулировать, но мисс Пич не могла видеть раздражения на его лице.

— Ваша суженая на этот вечер — мисс Аманда Гамильтон. Прелестная женщина. Просто прелестная. У нас в городке нет человека, который не уважал бы ее.

Клинт хотел напомнить мисс Пич, что ее золотая Аманда Гамильтон осталась последней из барышень, кого не разобрали. Прими Боже, что нам негоже, — так это, кажется, называется? Прищурив глаза, Клинт выругался про себя. Мало того, что он терпеть не может танцульки, так ему еще предстоит потратить время на болтовню с самой непопулярной и, вероятнее всего, с самой невзрачной из всех местных барышень.

Мисс Пич по-родственному, с долей сочувствия, потрепала Клинта по руке.

— Ее пока что нет. Может быть, она и не появится. — И тут же, словно почувствовав угрызения совести за свою весьма нелестную характеристику отсутствующей девушки, леди-коротышка поспешила прибавить: — Но она прелестная женщина. Просто прелестная.

— Вы уже говорили об этом, — хмуро напомнил Клинт.

— Да, неужели? — Мисс Пич завертела головой, пытаясь найти повод к бегству. — Ну ладно, только ни о чем не беспокойтесь, мистер Мэтьюз. Когда она придет, я вас представлю. Она не смогла посетить мою вечеринку в прошлом году, но на этот раз твердо обещала прийти.

— Блеск! — пробормотал Клинт, подозревая, что это не только самая некрасивая из старых дев городка, но и самый настоящий товар с гнильцой, на который никто не позарился. Ему вдруг сильно захотелось пить.

Клинт потягивал пунш и наблюдал за танцующими. Вечер тянулся, и он понемногу начал забывать о своей «миссии». Прислонившись к стене, молодой человек изучал жителей этого городка.